Международная программа стипендий Фонда Форда, гранты, обучение за рубежом Родилась в городе Волжске (Марийской АССР) в 1964 году. В 1987 году с отличием закончила биолого-почвенный факультет Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина. Работала учителем биологии в средней школе города Волжска Республики Марий Эл, учителем биологии и заместителем директора по учебно-воспитательной работе в средней школе города Ноябрьска Ямало-Ненецкого автономного округа. Отличник просвещения РФ, Учитель года России, Соросовский учитель средней школы.

В 1992 году создала и с 1992 по 1997год координировала работу Банка Идей учителей-биологов России – неформального объединения творческих педагогов по переписке. Цель: помощь начинающим педагогам в освоении передового педагогического опыта, помощь более опытным педагогам в распространении своих педагогических находок, творческое общение. В 1994, 1995 году на средства участников Банка были изданы два Сборника «Активизация учебного процесса на уроках биологии».

Сфера научных интересов: культурологический компонент в образовании, арт-педагогика, ключевые компетенции в образовании. Является автором методической системы «Музыка, Искусство, Движение и Драма в Биологии». Автор более 90 публикаций.

Грант Международной программы стипендий Фонда Форда позволил Валентине поступить в аспирантуру Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования в Москве.

"Участие в Программе Фонда Форда представляет мне возможность теоретического обобщения объемного практического опыта, накопленного за 18 лет работы в школе на уровне диссертации. Надеюсь, что обучение в аспирантуре и стажировка за рубежом поможет мне определить свое место в международном образовательном пространстве".

НОВОСТИ

Валентина делится своими впечатлениями о проживании в США во время прохождения краткого интенсивного курса обучения английскому языку в Лингвистическом центре университета Арканзас

УДИВЛЕНИЯ РОССИЯНКИ,

ПОБЫВАВШЕЙ И ВЕРНУВШЕЙСЯ

Хорошо в России в меховом пальто,

Можно и в Америке, но уже не то...

Все мы имеем хотя бы какое-то представление о Соединенных Штатах, созданное большей частью нашими школьными знаниями и средствами массовой информации. Это представление называется «стереотип». Минимальный его объем примерно такой – президента зовут Буш (теперь Обама), в Америке есть город Санта Барбара, телефон службы спасения 911, а все американцы толстые из-за фаст фуда. Окунувшись в американскую жизнь на девять недель, интересно из нее вынырнуть, вспомнить и рассказать.

Для удобства повествования под словом «Америка» буду подразумевать Соединенные Штаты и сразу оговорюсь, что Америка такая же огромная как и Россия и сравнивать жизнь тихого университетского городка Фаеттвилля с жизнью, например, Нью-Йорка так же бессмысленно как сравнивать Колыму с Москвой. Тем не менее, какое-то собственное мнение об этой стране и о жизни американцев автор теперь имеет. Чем и хочет поделиться с читателями.

Будучи стипендиатом Международной программы стипендий Фонда Форда, я имела возможность пройти краткий интенсивный курс обучения английскому языку в Лингвистическом центре Университета штата Арканзас. Университет находится в небольшом (население около 70 000 жителей) и очень уютном городке Фаеттвилль (Fayetteville), расположенном среди живописных холмов Северного Арканзаса на высоте примерно 423 метра над уровнем моря. Климат просто замечательный – 218 дней в году светит солнце, температура воздуха зимой редко опускается ниже 0, летом поднимается до 35 – 37 градусов, но из-за постоянного свежего ветра особенной жары не чувствуешь.

Флора и фауна. Красота неописуемая. Когда собиралась в поездку, знала, что это будет южный штат, и воображение почему-то нарисовало пальмы. На самом деле оказалось, что деревья – такие же как у нас и в то же время не такие. Такие же – значит в основном широколиственные (клены, дубы, буки) и хвойные (сосны). Но не те клены и дубы, которые мы привыкли видеть в средней полосе России, а именно характерные для южной части Северной Америки. Причем зелени столько, что город плавно перетекает в холмы, окружающие его и посему наблюдается огромное видовое разнообразие животных в городской черте. Особенно птиц. Приятно удивило полное отсутствие представителей семейства врановые – ни ворон, ни галок, ни сорок. Скорее всего, из-за закрытых мусорных контейнеров. Из знакомых были только воробьи – но чирикали не так как у нас. По-американски, наверное. Пораженная таким великолепием, постаралась напрячь все свои орнитологические познания, но с точностью до вида определила только кардиналов (Cardinalis virginianus) и поползня-крошку (Sitta pygmaea) – миниатюрное голубое создание, которое до этого видела только на фотографиях. Птицы пели весь день и всю ночь.

Белки и кролики являются такой же обычной частью городского ландшафта как кошки и собаки у нас. (Кошки и собаки тоже есть – но о них разговор особый). Белки, бойкие создания, встречались на каждом шагу – и в парках, и рядом с домами. Были похожи на наших, но явно тоже какой-то американский подвид – окрашены в серые тона и хвост совсем тонкий (возможно по причине летнего сезона). Белки очень боевые, можно даже сказать воинственные. Постоянно дрались как между собой, так и с другими существами, включая Homo sapiens(!). Была свидетельницей трагикомичного случая, когда одна такая «сумасшедшая» белка накинулась на двух довольно упитанных американок прямо перед дверями учебного корпуса университета. Чем уж ей не угодили дамы, никто не знает. Но последних она обратила в бегство.

Из крупных млекопитающих обычными являются олени. В городской черте их, конечно, не встретишь, но стоит выехать за город, как они встречаются на каждом шагу. Людей почти не бояться. В Канзас Сити, где я навещала друзей, олени свободно гуляют и по поселкам. Местные жители их даже специально подкармливают.

Из пресмыкающихся водились змеи. Шла я как-то по подстриженному лужку в соседний дом, и в траве кто-то подозрительно прошуршал. Алана, наш координатор, на вопрос «водятся ли здесь змеи?» жизнерадостно ответила: «Да!» и рассказала милую историю о том, как ее в детстве ядовитая змея укусила. Правда утешила тем, что она все-таки до сих пор жива и что ядовитых видов не так много и обитают они в основном в деревнях. С тех пор я предпочитала «по газонам не ходить».

Привычных нам комаров (относительно крупных, предупреждающих о своем появлении противным писком, торжественно медленно приземляющихся на вашу кожу и снисходительно позволяющих себя прихлопнуть) не было. Зато были мелкие кусачие юркие создания, которых мы все называли москитами. Те, кто бывал на черноморском побережье, наверняка поймут о ком идет речь. Следы от их укусов до сих пор покоятся на моем бренном теле. И не торопятся заживать.

Второй раз после далекого Крыма довелось услышать и увидеть цикад. Сначала услышать. Петь они начали где-то в конце июня. Сидела так спокойно в апартаментах, выполняя домашнее задание по английскому языку, и услышала, как в соседнем доме заработала циркулярная пила. Сначала тихо, потом громче и громче. Через какое-то время это повторилось. Потом заработало две циркулярных пилы. Подумалось: «Соседи ремонт затеяли. Но почему две пилы?». Когда заработала третья, до меня дошло – цикады. Пели они, надо сказать, круглосуточно. И очень этим утомляли. Через недели две удалось разглядеть с балкона на ветке дуба, растущего перед домом самого виновника (вернее, озабоченного любовника) шума. Не знаю, была ли это цикада обыкновенная (Lyristes plebeja) или цикада дубовая (Tibicen haematodes), но размеры исполнителя были примерно 6-7 см (со сложенными крыльями).

Из самых сказочных ночных осталось впечатление от fire-filths – огненных мух. Как я ни старалась по возвращении в Россию отыскать в «Жизни животных» этот вид – мне не удалось. Авторы солидного тома ограничились абзацем: «Многие виды светляков столь хорошо регулируют процессы свечения, что способны уменьшать и увеличивать силу света или испускать прерывистый свет. Некоторые тропические светляки замечательны тем, что все их особи, слетевшиеся вместе, вспыхивают и гаснут одновременно, представляя совершенно сказочное зрелище». (Жизнь животных. Т.3, с.329). Посему постараюсь передать хотя бы впечатление. Представьте себе летний вечер. Уже начинает темнеть (а в Арканзасе это происходило очень быстро). Вы сидите в уютном кресле на лужке перед апартаментами (стараясь не обращать внимания на нежное покусывание москитов) и вокруг вас начинается чудо. Тот тут, то там в воздухе вспыхивают живые фонарики. Будто сказочные эльфы слетелись со всего света почтить вас своим присутствием. Все детские впечатления поднимаются в душе и ты замираешь, стараясь подольше побыть в этой сказке. (Bad mosquitoes!).

А теперь о кошках и собаках. В Америке домашние животные называются pets и возведены на пьедестал обожания и поклонения. Нашим бездомным Муркам и Шарикам остается только мечтать о такой жизни. Практически каждая американская семья держит кошку или собаку или того и другого да еще не в единственном экземпляре. Например, у моих друзей, когда они жили в Новом Орлеане, жили две собаки и три кошки. (Животные трагически погибли во время урагана Катрина и до сих пор оплакиваются всеми членами семьи). Каждое домашнее животное имеет свои документы, ошейник с медалькой (кличка животного, телефон хозяев) и часто вшитый в кожу электронный чип, чтобы найти, если потеряется. За содержанием братьев наших меньших следят организации по защите их прав. Например, когда мои друзья после переезда из Нового Орлеана в Канзас Сити решили завести карликовую таксу и сделали заявку через Интернет, им пришлось собрать кучу документов, подтверждающих их платежеспособность, лояльность и умственное здоровье. После этого в дом явилась комиссия, которая внимательно осмотрела будущее жилище питомца и только потом дала разрешение на проживание. Но за организацией оставляется право в любое время появиться в доме и проверить, не нарушаются ли права животного и если будут установлены нарушение – огромные штрафы вплоть до тюремного заключения.

В качестве иллюстрации, насколько неукоснительно соблюдаются права карликовой таксы Гоши, хочется привести такой пример. Мы выгуливали Гошу прекрасным летним утром по Эшли Парку – живописной деревне (не путать с русскими деревнями; Эшли Парк – поселок очень состоятельных людей что-то вроде нашей Рублевки, но без заборов), где живут сейчас мои друзья. Оказалось, любимое развлечение Гоши – упасть на спину, задрать вверх все четыре лапы и ждать, когда его протащат по свежескошенной траве как санки. Идя на поводу у собаки, Жанна проделала это раз, потом другой, но при этом все время оглядывалась, нет ли свидетелей этого развлечения. На мой вопрос, о чем она беспокоиться, Жанна ответила, что со стороны это выглядит как издевательство над животным и она боится, не вызовут ли соседи полицию. Я, конечно, удивилась, но Жанна была очень серьезна.

В Канзас Сити запрещено выпускать кошек из дому. Не из-за боязни, что кошка где-нибудь напроказит, а из-за страха за жизнь животного. Огромные орлы, лисы и другие хищники – обычное явление в этих местах.

Учеба. Будучи учителем и зная, что эти строки сейчас читают учителя, хочется написать и об учебном процессе, в который я была погружена. Еще раз подчеркну, что все, о чем пишу, относится не к школе, а к университету, но думаю, что это интересно знать все равно.

Уроки называются «классы». Было их три – грамматика/письмо (Grammar/Writing), словарный запас/чтение (Vocabulary/Reading) и слушание/ говорение (Listening/Speaking). Занятия начинались в 8.30 утра. Первый класс с 8.30 до 9.30, потом 10 мин перерыв, потом с 9.40 до 10.20, 10 минут перерыв и дальше у другого преподавателя с 10.30 до 11.30. Потом обед (ланч) до 13.00. С 13.00 до 15.00 третий класс с 10 минутным перерывом. Как вы понимаете, 10 минут хватало только для того, чтобы быстро перебежать из одного кабинета другой с заходом в туалет по мере необходимости. Но что особенно впечатлило – это жесткая дисциплина, особенно по отношению к опозданиям и пропускам. Если занятие начинается в 8.30, то в 8.30 дверь закрывается. Если зашел с 8.31 до 8.34 – еще пустят, но поставят опоздание (3 опоздания приравниваются к 1 пропуску). Если позже – не пускают и ставят пропуск. Пропущено 40 часов – прощай Университет, несмотря на то, что обучение платное (и стоит не малых денег). Думаю, российскому образованию до этого еще далеко. Если вообще достижимо.

Еще удивило (и можно сказать, потрясло) это отношение к списыванию и «помощи однокурсника при выполнении контрольной работы». Перед началом занятий нам об этом была прочитана целая лекция, краткое содержание которой было «нельзя». Но чтобы это так неукоснительно выполнялось! В группе, в которой я занималась, были: одна русская, по одному студенту из Колумбии (33 года), Саудовской Аравии (28 лет), из Вьетнама (18), а остальные 12 человек – молодые ребята из Японии, которые собрались поступать в Университет и подтягивали свой английский до необходимого уровня. Вспомните, дорогие коллеги, что начинает твориться в классе, в котором вы только что дали контрольную работу и вышли на минуточку? Так вот в нашей группе, когда такое случалось, была гробовая тишина. Как-будто ничего не произошло – есть преподаватель, нет его – все равно. Никто ни к кому не поворачивался, ничего не спрашивал и ни откуда не списывал.

И еще, что может быть когда-нибудь возьмет на заметку наша система образования. Все оценки, полученные студентом за его тесты и контрольные, являются его (и преподавателя, разумеется) личной тайной. Все проверенные тесты выдавались нам перевернутыми лицевой стороной вниз и после просмотра тут же забирались обратно на хранение к преподавателю. А у нас? «Послушайте оценки за контрольную работу по математике. Иванова – пять, Петров – три, Сидоров - два». И весь класс тихо ненавидит успешную Иванову, а Петров и Сидоров сидят с красными ушами, мечтая провалиться сквозь землю, а перед этим насыпать кнопок на стул зловредной училке (как минимум).

Еда. Вот уже где я почувствовала разницу в национальных культурах, так это на гастрономических предпочтениях. Слышала, конечно, об этом, читала, но чтобы до такой степени американцы были увлечены пресловутыми гамбургерами и чизбургерами – никак не ожидала. Что любят большинство русских за обедом? Суп и горячий чай. Когда я въехала в свои апартаменты, где мне предстояло жить больше двух месяцев, то первым делом, конечно, обследовала кухонную утварь. Ложек было много, но ни одной суповой. Суповых тарелок тоже не было. Из этого я сделала вывод, что американцы супы не едят. И оказалась права. В кафетерии, где мы обедали каждый день ни супа, ни столовых ложек тоже не оказалось. Ничего, думаю, буду варить сама. Отправилась в супермаркет. Купила все, кроме лаврового листа. Когда я пыталась отыскать привычную нам лаврушку среди бесконечного разнообразия разных экзотических специй, то с третьего прохода удалось обнаружить крошечный пузырек с надписью “Turkish leaves” (турецкие листья). В нем лежало примерно 10-15 дохлых лавровых листов и стоил он ... $4.95! В голове сразу всплыла строка из рекомендательного письма «специи рекомендуем привозить с собой». Строка всплыла одновременно с видением нашего продовольственного рынка, где я покупаю лавровый веник за 30 рублей. Скрепя сердце, пришлось раскошелиться на пять долларов.

С чаем тоже вышел прикол. Чайные пакетики и сахар в кафетерии наличествовали. А вот горячей воды, чтобы заварить, нет. Промучившись неделю, бегая на кухню за горячей водой (весь персонал уже знал creasy Russian) я все-таки добилась, чтобы в зале поставили нагреватель для воды (современный, электронный, еще два дня я осваивала кнопки). А все остальные кроме меня за обедом пили напитки типа колы и спрайта причем предварительно огромные стаканы засыпались доверху кучей льда. По-моему для российских и не только диетологов полным безумием является начинать обед с того, что ты заливаешь в свой единственный и неповторимый желудок ледяную сладкую жидкость, в которой молочный зуб растворяется за одни сутки (научно доказанный факт).

Конечно, на вкус и цвет, как говорится... Но у меня вид их любимого наполнителя для гамбургеров, который представлял внешне что-то вроде фарша, разведенного в каком-то коричневом соусе вызывал такую стойкую ассоциацию с детской неожиданностью, что не только пробовать, а даже смотреть на него было неприятно.

При огромном изобилии мяса, рыба и в супермаркетах и в кафетерии практически отсутствовала. Может быть, это по причине того, что Арканзас находится не так близко к морю, может быть, американцы мясо предпочитают рыбе, но даже тот бедный ассортимент, который предлагался в магазине (семга, акула, тиляпия и еще что-то) стоил в 2-3 раза дороже курицы, баранины, телятины и свинины. Когда я (страдая от тоски по рыбному столу) попыталась пожарить пресловутую тиляпию у себя в апартаментах в первый раз, то мои соседи (девушки из Чили и Гватемалы) сначала вежливо поинтересовались происхождением странного запаха. Пришлось объяснять, что мы, русские, любим рыбу. Когда я второй раз пожарила рыбу, мои соседки назвали это discrimination (дискриминацией) и просили больше этого не готовить, потому что к ним перестали ходить в гости их друзья латиносы.

В общем, единственной радостью стала картошка, от которой я в России отказалась уже года два как. Правда и здесь подстерегал сюрприз. Когда я первый раз попробовала картофельное пюре, то заметила, что вместо жизнерадостного солнечного цвета оно имеет какие-то подозрительные темные вкрапления сильно напоминающие картофельную кожуру. Расследование показало, что я была права. Американцы картофель не чистят! Варят прямо с кожурой. Даже когда приготавливают пюре. Я конечно понимаю, что под кожурой витамины, но... Но тут уж ничего не поделаешь – ешь, что дают, а то протянешь ноги. Какое-то время беспокоилась за свою фигуру, но интенсивные занятия, жара и стресс сделали свое дело – я не только не поправилась, а даже похудела.

Кстати, о фигуре. По-моему, только русские и беспокоятся о своей фигуре. Может еще француженки. Большинство американок – ни сколько. Если у нашей дамы любого возраста появляется лишняя складка в районе талии – это беда космического масштаба. В ход пускаются все подручные средства по устранению, начиная с жесточайших диет и заканчивая занятиями плаванием или фитнессом. (Правда, в конечном итоге счет всегда 0:1 в пользу эстрогенов и прогестерона). Американские женщины полны и счастливы. Разумеется, не все. Например, среди преподавателей и сотрудников Лингвистического центра полненькой была только одна. Остальные леди от 25 до 70 лет были легки и изящны. Но стоило выйти на улицу, как сразу понимала, что я не в России. Но при этом никакой свободной одежды. Каждая внушительная складка на теле была подчеркнута обтягивающими футболками и шортами. (Лето все-таки). Между прочим, нас сразу предупредили, чтобы мы не обращали внимания на людей и не разглядывали их в упор. При всей доброжелательности (с вами запросто может поздороваться или просто улыбнуться незнакомый человек, если вы идете ему навстречу, я постоянно слышала excuse me (извините) в магазинах и на улице), американцы очень трепетно относятся к собственным правам. Каждый пристальный взгляд со стороны незнакомца расценивается как harassment (приставание) и уголовно преследуется.

Поскольку я сейчас не в Америке, не удержусь, чтобы не описать два наиболее потрясших меня лицезрения людей большого веса. Первый случай – это аэропорт в Атланте, где мы ждали рейс на Северный Арканзас. Только что прилетели из Лондона и столкнулись с американской действительностью впервые. Семья – бабушка (40-45 лет), мама (20-25) и ребенок (1 – 1,5 года). Все, несмотря на миловидность, неимоверных размеров. Гагрантюа, клонированный три раза. Ребенок сидит в летней коляске, рядом мама с бабушкой. Все обедают. Гамбургерами. Особенно было жаль кроху, который держал это чудо американской кухни двумя крошечными, но очень упитанными ручонками и пытался запихнуть его в свой детский ротик. Как широко он его не разевал, кулинарное чудовище все равно не помещалось. Кошмар! И при этом мама с бабушкой умилительно сюсюкали, поощряя его к действию набитыми ртами.

Второй случай произошел в бассейне. Бассейн был разделен на три части: первая треть глубиной 2 метра – обычные дорожки для плавания, средняя – мелкая для тех, кто плавать не умеет и последняя – для прыжков с вышки. В средней обычно резвились дети с мамами и бабушками. Когда я увидела, что туда прошествовал огромных размеров не старый еще мужчина в таких же огромных плавательных трусах (скорее, шортах), начинающихся в районе под грудью и заканчивающихся где-то под коленками, мне стало плохо. Кроме слоновьих складок повсюду, его тело было покрыто еще чем-то – то ли родинками, то ли бородавками, то ли жировиками. Нимало не смущаясь, он начал входить в воду. При каждом шаге его трусы надувались. В конце концов, в воде оказалось что-то отдаленно напоминающее упавшего с неба бегемота-парашютиста. Мне показалось, что уровень воды в бассейне заметно прибавился. Плавать как-то сразу расхотелось, и я disappear (испарилась).

Понимаю, что ожирение – это болезнь, что люди страдают от избыточного веса и физически и психологически, и что иронизировать над этим – грех. Сама два года назад имела 8-10 лишних килограммов, но американские воспоминания сейчас удерживают от лишнего куска булки перед сном.

Транспорт. Не могу не упомянуть и эту сторону моего пребывания в Америке. То, что пешком в Америке никто не ходит, знают все. А что ходить, если за $200 можно купить вполне приличный подержанный автомобиль. В Фаетвилле общественный транспорт бесплатный. Но ходит только с понедельника по пятницу с 7.00 до 17.00. И в нем (как и во всех магазинах, офисах и пр.) очень холодно. Из-за кондиционеров.

Американцы помешаны на льде и кондиционерах. Первое время к этому очень трудно было привыкнуть. Представьте, на улице жара, а вы входите в рефрижератор. В полном смысле этого слова. Фильм «Кавказская пленница» помните? Вроде того. Сначала я страдала, потом адаптировалась. Постоянно носила с собой теплый палантин. Входишь в автобус (магазин, университет) – заматываешься. Выходишь – разматываешься.

В Канзас Сити, где я гостила у друзей три дня, общественного транспорта нет вообще.

По этому поводу был смешной диалог с моим другом Андреем (бывшим однокурсником, а теперь американским профессором нейрофизиологии, уже 19 лет проживающим с семьей в Штатах). Когда я, восхищенная красотой поселка, задала традиционный русский вопрос «почему у них в «деревне» нет ни заборов, ни охраны?» он объяснил это так. Все обеспеченные люди живут не в городах, а в пригородах, в поселках типа Эшли Парка. Это довольно далеко от города. У жуликов своего транспорта, как правило, нет, а общественных автобусов тоже нет. Поэтому им сложно добраться до места предполагаемого ограбления. Вот никто и не грабит. (Хотя дом, все равно, находится на сигнализации. На всякий случай).

Служба такси работает отлично. Но дорого. Остановить автомобиль на улице я как-то пыталась (когда сломался автобус, и я опаздывала на занятия) но безуспешно. Когда я, возмущенная, все-таки добралась до Университета с большим опозданием, и высказала свое недовольство по этому поводу, мне просто объяснили, что никто не будет подвозить случайного прохожего по двум причинам. Первая: попутчик может оказаться преступником. Вторая: водитель может оказаться преступником.

Правда исключения из правила все же были. Как-то шла я из супермаркета, нагруженная пакетами, и рядом притормозил автомобиль, за рулем которого сидела дама моих лет с собачкой. Дама доброжелательно предложила меня подвезти. Я отказалась только потому, что была почти рядом с домом.

Так что в субботу и воскресенье мы, если нас не отвозили куда-нибудь на экскурсии, путешествовали по городу пешком. Ничего, для здоровья полезно. Очень смешно было первый раз осваивать переход через дороги. Поскольку пешком в Фаетвилле ходят (и бегают) только студенты и спортсмены, светофоры работают только для автомобилей. Чтобы перейти дорогу, нужно нажать кнопку на столбе. Казалось бы, как просто. Да, если кнопка только одна. А если четыре по количеству сторон света? Количество анекдотов про блондинок резко увеличилось, пока осваивала эти кнопки. (И не только эти, об этом ниже).

Мои познания американского транспорта сильно расширились, когда я совершила трехдневную поездку на междугородном автобусе к моим друзьям в Канзас Сити, который расположен в 268 милях от Фаетвилля. После этого путешествия как-то стало радостно за Россию – и не так уж все у нас плохо. Вот мы в России привыкли, что у нас поезда часто опаздывают. И самолеты иногда. Но чтобы междугородние автобусы опаздывали – с этим я, по крайней мере, ни разу в жизни не встречалась. Когда я покупала билет на поездку через Интернет, то реклама «Greyhound» - единственного (!) автобусного агентства была на высшем уровне. И правила у них жесткие – ни фото, ни мобильников, и автобусы комфортные и т.д. и т.п.

На самом деле оказалось, что в Америке все кто имеет машины, на машинах и ездят. Прямо по всей Америке. А если быстро надо – самолетами летают. А на автобусах ездят бедные. Поэтому автобус считается самым нерегулярным и опасным для жизни видом транспорта. Перед поездкой меня в Университете предупредили, чтобы я в дороге никуда от автобуса не отходила и особенно была осторожной на станции в Канзас Сити. Держалась поближе к народу. Желательно поближе к белым. На автобусную станцию в Фаетвилле мой автобус (который уже перед этим через три штата проехал) опоздал на 40 минут (!). В принципе, поездка туда была еще ничего. Доехали нормально, перезнакомилась с половиной автобуса и, конечно же, лучшей собеседницей оказалась женщина - учитель (алгебры). В Канзас Сити приехали с опозданием на один час. А вот обратно я возвращалась в воскресенье вечером. И это было большой ошибкой. Сначала мы на станции около часа ждали. Потом нас в очередь выстроили и стали сажать в автобус. Прямо передо мной шлагбаум закрыли и сказали, что все – автобус заполнен, мест нет. Хорошо еще за мной примерно столько же человек осталось, сколько посадили. Конечно, все стали возмущаться. По-английски. Идиоматическими выражениями. «Не волнуйтесь, - говорят, - сейчас мы только драйвера (водителя) разбудим дома и на работу вызовем. Потом он автобус подготовит, и поедете». Еще часа полтора мы ждали. Наконец, поехали. (Спасибо друзьям, до последнего момента со мной были). И вот тут я поняла, что, несмотря на рекламу здорового образа жизни «не пить, не курить», которая во всех общественных местах (учебных заведениях, офисах, аэропортах, магазинах и пр.) строго соблюдается, простые американцы и пьют, и курят. И дерутся. Особенно когда возвращаются домой с уикэнда в воскресенье вечером. В междугороднем автобусе. Восемь часов в дурдоме на колесах, из которых шесть прошли в полной темноте с пьяными драками и разборками на задних сиденьях (хорошо еще никого не убили) легли неизгладимым шрамом на мою уцелевшую душу. Причем водитель рулил, не обращая внимания на весь этот бедлам. Работа у него, видимо, такая. Не полицейский же он, а водитель. Может быть и хорошо, что не вмешивался – кто бы нас тогда до дома довез?

Оборудование. Долго думала, как назвать этот раздел. Ничего лучшего в голову не пришло. Привыкшие к «дерни за веревочку, само смоется» и «врезной замок – лучший друг человека» мы часто оказывается не готовыми к чудесам сантехники и прочего удобного (когда умеешь им пользоваться) бытового оборудования когда оказываемся в чужой стране (или у соседа-нового русского на даче).

Вот и я часто чувствовала себя блондинкой из анекдота, поскольку вариаций того же сантехнического оборудования в разных местах, где мне довелось побывать (аэропорты, гостиницы, музеи, офисы, университет, дом друзей, собственные апартаменты и пр.) было неимоверное количество. И все они функционировали по-разному. Взять хотя бы те же водопроводные краны и душ. Вам и не снилось, сколько модификаций их существует в настоящее продвинутое время. Где-то надо повернуть вправо, где-то - влево, где-то, не поворачивая, отклонить вправо-влево, где-то - нажать, где-то, наоборот, утопить и т.д.

Когда я приехала к друзьям в их огромный на четыре спальни (и, соответственно, четыре ванные комнаты, не считая подвальной) дом, мне отвели отдельную светелку. Я с дороги пошла в свой душ и долго безуспешно воевала с кранами. Включить их я так и не смогла, пришлось звать на помощь Жанну. Жанна тоже не смогла и объяснила это просто – дом новый, живут всего год, она еще не все освоила. Не пошла бы я в ее ванную, чтобы не мучаться. Что я и сделала. Но на следующий день я эти краны все-таки добила. И Жанну научила.

А унитазы? Эти шедевры сантехнического искусства, столь необходимые спутники человека? Единым в Америке было одно – сама ваза. Раньше я удивлялась, почему главного плохого героя в любом американском боевике непременно в какой-то части фильма макают головой в данный предмет? В чем же думаю, главный эффект? Теперь поняла – в том, что все унитазы в Америке до половины всегда заполнены водой. И смыв действует наподобие водоворота. Чисто и практично. А вот на чем дизайнеры оторвались – так это на смывных бачках. Если обнаруживалась наша классическая ручка или кнопка – это было счастьем. В противном случае приходилось исследовать агрегат на предмет поиска светодиода или фотоэлемента, но даже когда он обнаруживался, дальнейшим этапом было установить – сенсорный он или автоматический. Более всего потряс туалет в Нью-Йорке, где мановением руки (перед фотоэлементом) пластиковая защита на сиденье автоматически менялась на новую. Женщины, вы меня понимаете!

Кстати, американцы помешаны не только на льде и кондиционерах, но также и на recycle – вторичной переработке сырья. Поэтому в их современных туалетах руки феном не сушат, а вытирают бумагой. Причем не чистыми белыми бумажными полотенцами, которые наши российские граждане давно освоили, а именно второсортной бумагой – серого цвета. И очень этим гордятся. На улицах часто можно видеть мусорные контейнеры с надписями «для пластика», «для стекла», «для бумаги». В Университете большинство студентов ходят с непременной пластиковой бутылкой для воды определенного стандарта (очень удобный дизайн, кстати) и воду наливают дома, чтобы не покупать пластиковые бутылки, которые потом загрязняют океан. Когда мы были в Музее Клинтона в Литтл-Роке (столице штата Арканзас), экскурсовод с гордостью рассказала, что весь музей (по предложению Клинтона) выстроен из отходов – металл из бывших консервных банок, стекло - тоже, пол – из бамбука и т.д.

Рассказывая о войне с техническими средствами, хочется упомянуть и замки. Больше всего запомнился кодовый замок моего шкафчика в бассейне. Когда я пришла первый раз, мне Кэтлин, девушка из staff, объяснила, как им пользоваться. Мой шифр был 34 24 30. Сначала надо было вправо покрутить до цифры 34, потом влево один полный круг и потом круг до 24, потом снова вправо до 30. Спросила: ОК? Я говорю: ОК! И Кэтлин ушла. Я разделась, обмоталась полотенцем, взяла мыло и мочалку, пошла принимать душ перед бассейном. Шкафчик, естественно, закрыла. Вернулась – открыть, естественно, не могу. Пришлось в неглиже, полотенцем обмотанной (хорошо еще полотенце большое взяла) выходить из женской раздевалки в общий вестибюль и орать «Help!». Кэтлин пришла, шкафчик открыла. Еще раз показала как куда крутить. Спросила: ОК? Я говорю: ОК! И Кэтлин ушла. Я купальник натянула. Полотенце решила в шкафчике оставить (кто его знает, – можно с ним в бассейн или нет?). Шкафчик закрыла. И пошла плавать.

Поплавала. Понравилось очень. Вышла. Полотенца, естественно, нет. Пришла к шкафчику. А он, зараза, снова не открывается. Я крутила, крутила. Вода с меня течет, холодно. Плюнула, снова пошла как была в общий вестибюль второй раз «Help!» кричать. Кэтлин снова пришла (хорошая девушка), шкафчик снова открыла. Еще раз показала как куда крутить. Даже на бумажке мне инструкцию нарисовала.

В следующий раз я замок этот добила все-таки. Мы, россияне, народ упорный.

Разница культур. Конечно, самым интересным, тем, что будет помниться всю жизнь, были встречи и непосредственное общение с представителями разных наций. Описывать это сложнее всего, потому что здесь много дипломатических тонкостей, но я постараюсь передать собственные и только мои личные ощущения, впечатления, удивления от соприкосновения с огромным миром, в котором мы живем. Миром, в котором большинство людей ничего не знают (и знать не хотят!) о нашей стране. Это и было моим самым большим удивлением.

Начну с американцев. Выше я уже несколько раз обращалась к этой теме, но сейчас приведу только два примера общения с американскими семьями. В программу нашего пребывания в Университете входил home state – уикенд в американской семье. Считается, что это развивает наши языковые навыки, повышает коммуникативную культуру и т.д. Предварительно всем фордовцам вручили специальные карточки где было написано кто в какую семью попал. Мне эту карточку вручили с запозданием (я тогда не обратила на это особого внимания) и в ней было написано, что «Кэтлин, учитель испанского языка, изучающая искусство коренных американцев (индейцев) и Майкл, учитель биологии будут рады принять меня и очень интересуются моей методикой преподавания биологии». Кроме личных вещей пришлось срочно паковать ноутбук (я же собиралась о своей музыкально-театральной биологии рассказывать и показывать фото и видеозаписи, наивная).

По семьям нас разбирали из Университета. Как правило, приезжали муж и жена, знакомились, фотографировались и увозили по домам. Появилась и моя дама. Миловидная женщина средних лет, но почему-то вся запыхавшаяся и одна. На вежливый вопрос How are you? (Как поживаете?), на который принято отвечать дежурной фразой I am fine, thank you (Хорошо, спасибо) неожиданно ответила I am tied (Я устала). Я напряглась в первый раз. А на вопрос «где ее муж?» ответила, что муж сейчас дома старается привести в порядок жилье и занимается этим последние два часа. Оказалось, что семья, которая должна была меня принять, по непредвиденными обстоятельствам за два часа до приема отказалась это сделать, и наш координатор Алана постаралась отыскать другую семью. Представляете, как они были «рады» моему появлению?

Поехали к ним в дом. По дороге Кэтлин честно призналась, что если бы не доктор Линнея (руководитель Лингвистического центра, профессор), ни за что бы не согласилась принять у себя дома фордовца. Я напряглась во второй раз. Приехали, познакомила с мужем – крупный мужчина лет 55-60, похож на Джералда Даррела (кстати, о его существовании не подозревал до моего появления, представляете, биологи?). Муж был снисходительно мрачен, Кэтлин старалась весело поддерживать разговор, а я улыбалась все время так, что у меня, по-моему, еще пара мимических морщин добавилась после нашего conversation (собеседования).

Я попросила показать мне мою комнату. Мы спустились в подвал (!), долго там блуждали в лабиринтах комнат, (где-то по дороге был туалет), наконец дошли до самой последней комнаты (Золушку все помнят? Вроде того). Единственное, что в этой комнате было в порядке – это кровать. Большая. Зато вокруг куча разных вещей. (Представляете, что хранят в подвалах?) И явно эти вещи до моего появления и на кровати тоже лежали. Просто их временно отодвинули. Сказать, что я напряглась, увидев комнату без окон с одной единственной лампой – значит ничего не сказать о моих чувствах в тот момент. Но я героически переоделась в тапки, взяла сувениры (ложки, матрешки и банка красной икры) и мы поднялись из этого ада наверх. Подарила я сувениры, объяснила, что к чему. Банка икры сразу же исчезла в холодильнике. Из этого я сделала вывод, что кормить меня явно никто не собирается. (Я, наивная душа, думала, что мы сейчас сядем бутерброды с икрой есть). Оказалось, мы едем в ресторан. Пришлось снова в подвал спускаться (одной), чтобы тапки переодеть. Там я и заблудилась где-то на полдороге между туалетом и моей задней комнатой. Хозяйка, поняв, что я долго не выхожу, спустилась, нашла меня и вызволила. Вот тогда у меня первый раз и мелькнула идея: «А не сделать ли мне отсюда ноги?».

Приехали в ресторан. Ресторан оказался обычным кафе с традиционным набором американских блюд. Стали выбирать еду. Я по картинке выбрала какой-то салат с курицей. Хозяйка стала настаивать на другом, тоже с курицей, но на другой картинке. (Потом оказалось, что он стоил на $1 дешевле). Но это не был последний сюрприз. Когда минут через 15 принесли еду, оказалось, что муж заказал огромную миску с каким-то мясом. А нам принесли 1 тарелку салата (правда, большую) на двоих! Кэтлин сказала, что так дешевле! (Кстати, недоеденное мужем мясо и наш салат был потом упакован и отвезен домой).

Понятно, какой у меня был «аппетит», когда мне отсыпали на другую тарелку 1/3 салата. Видели бы вы выражение лица официантки, когда она вторую чистую тарелку для меня принесла. Мысль «сделать ноги» сразу материализовалась и в машине я очень вежливо объяснив, что у меня вот сей момент неожиданно начались женские проблемы (это была ложь во спасение) сообщила, что ночевать я буду дома. Хозяйка сконфузилась (есть, кстати, английский глагол, который звучит также) и, помявшись минуты две, сказала: «ОК». И я ночевала дома. И второй день тоже. Это были самые счастливые дни – я была одна, поскольку мои соседи из Латинской Америки были разобраны по своим home states.

Конечно, разговор об американских семьях был бы неполным, если бы я не упомянула второй пример. Нашу девушку из Тайланда забрала к себе замечательная американка ирландского происхождения Стефани – молодая, энергичная, веселая девушка. Узнав о моем неудачном пребывании в доме Кэтлин и Майкла, она тут же пригласила меня и Сирину на озеро на следующие выходные. И мы ездили туда два раза. И все было замечательно. И друг у Стефани оказался, что надо и ребята они были простые, общительные и доброжелательные. Прямо как мы.

В нашей группе фордовцев были учителя, врачи, социальные работники, журналисты из Китая, Тайланда, Вьетнама, Египта, Уганды, Мексики, Бразилии, Гватемалы, Чили, Перу. Возрастной диапазон - 25 до 64 лет. Все они были замечательными людьми. Но разных национальных культур. Адаптироваться к этому было непросто. Выше я уже писала, что жила в одних апартаментах с антропологом из Чили (девушка 30 лет) и социологом из Гватемалы (35). Очень трудно было привыкнуть к тому, что в Латинской Америке друзья (или соседи) могут без стука войти к тебе в любое время дня и ночи и в любом количестве, независимо от того, чем ты занимаешься и ждешь ли гостей, тут же пройти к холодильнику, приготовить себе из твоих продуктов еду и долго сидеть, распевая латиноамериканские песни или слушая родную музыку. Ужинать у них принято очень поздно (где-то в районе 11 часов ночи). Причем происходит это каждый день. Через недели две такой жизни происходит дипломатическое выяснение отношений, во время которых соседям долго внушается, что здесь и другие люди живут, что хочется как-то иногда покоя и тишины. Но это мелочи. Если не считать быта, народ в основном был хороший.

Ну а если говорить о стереотипе по отношению к России, то здесь диапазон познаний был от «Не знаю такой страны и знать о ней ничего не хочу» (студент из Нигерии на интервью) до «В России очень холодно и все пьют водку» (все остальные). Более лояльными к нашей стране были ребята из Вьетнама. Да и понятно почему.

Заканчивая свои заметки, хочу сказать следующее. Как бы ни складывались у нас сейчас отношения с США, всегда существует две большие разницы – политики и народ. Международная программа стипендий Фонда Форда действует в России с 2000 года. В Российской Федерации Программу администрирует Московское представительство Института Международного образования. Благодаря поддержке Программы российские стипендиаты успешно обучаются в ведущих университетах мира – в США, Канаде, Великобритании, Германии, Финляндии, Швеции, Австрии, Франции, Нидерландах, Дании, Норвегии, Мексике, Южной Корее, Китае, Австралии и России. За это время почти 230 россиян из дальних и ближних провинций нашей необъятной Родины, людей с ограниченными возможностями получили возможность продолжить образование, работая над магистерскими и кандидатскими диссертациями. А также мир посмотреть и себя показать. В сентябре будет объявлен очередной 9-й конкурс на соискание грантов. Чтобы в нем участвовать, нужно только быть гражданином РФ и иметь диплом о высшем образовании. А также иметь желание учиться. Девиз Фонда: «Талант не должен знать границ». Подробную информацию о Международной программе стипендий Фонда Форда можно найти на сайте http://www.iie.ru/ifp

Тина Ален.

Международная программа стипендий Фонда Форда, Институт международного образования, 2005